Luck-lady.ru

Настольная книга финансиста
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Новая экономика капиталистическая

Смена модели капитализма, распад, война и революция: что ждет мировую экономику

Макроэкономические данные по всему миру разочаровывают. МВФ оценивает динамику мировой экономики как слабую и нестабильную. Повышение производительности, автоматизация и цифровизация, помогающая масштабировать бизнес, требуют высоких затрат, но сталкиваются с сокращением потребительского спроса, вызванного общемировым ростом неравенства, что в итоге ведет к перепроизводству и угрожает длительной рецессией. Поддерживать глобальную экономику на плаву помогает только беспрецедентный масштаб кредитования.

Объем накопленных долгов достиг $246 трлн, или 320% глобального ВВП. Это исторический рекорд и одновременно угроза стабильности мировой финансовой системы, которая, как показывают исследования G20, пока неспособна быстро и эффективно отреагировать на любой кризис общесистемного характера. Выявленные после 2008 года проблемы в целом так и не были решены, их просто «залили» деньгами мировые центральные банки.

Десятилетний период околонулевых ставок центробанков ограничил эффективность политики монетарной стабилизации, но породил представление о том, что для стран с развитой экономикой сверхнизкие процентные ставки делают более высокий уровень долга «бесплатным обедом», а экономический рост компенсирует восходящую динамику отношения долга к доходам.

Именно по этой причине сложился консенсус, что повышать ставки нельзя ни при каких обстоятельствах, иначе мир свалится в экономический кризис, а от ФРС США требуют смягчения монетарной политики и запуска новых стимулирующих мер (QE). Если ожидания мягкой денежно-кредитной политики не будут постоянно подтверждаться снижениями ставок и расширением денежного предложения центробанками, то финансовые рынки ждет мощный обвал и переоценка рисков. В США, например, долг нефинансовых корпораций составляет 91% ВВП, долг финансовых компаний и банков — 81% ВВП, при этом половина компаний нижнего уровня инвестиционного рейтинга (ВВВ) уже имеет кредитное плечо, близкое к 6 EBITDA, что в случае пересмотра рисков повлечет перевод их облигаций на сумму $1,3 трлн в категорию «мусорных». Точно такой же объем низкокачественных субстандартных ипотечных кредитов запустил механизм мирового финансового кризиса 2007–2008 годов.

Глобально объем «мусорных» облигаций и займов с большим плечом, которые предстоит погасить или рефинансировать в ближайшие годы, уже превысил $4 трлн. В случае слабости мировой экономики и неуверенности в ее дальнейшем росте условия рефинансирования долгов корпораций ужесточатся и еще почти $5 трлн облигаций могут стать «мусорными» к 2024 году. Это колоссальная проблема, не имеющая решения.

Теоретически можно долго поддерживать экономику через экспансивный рост долгов правительств, корпораций и граждан, но исследование Всемирного банка показало, что, как только отношение долга к ВВП в стране достигает 77%, долговая нагрузка начинает замедлять экономический рост и в дальнейшем каждый дополнительный процент роста экономики потребует постоянного увеличения кредитования примерно на два процента. Отметка 77% уже давно пройдена.

Кроме того, глобализация достигла своих пределов. Потенциал естественного промышленного роста исчерпан, сфера услуг не создает, а лишь перераспределяет богатства, а кредитование порождает иллюзию достатка. Сформировавшаяся геоэкономика представляет собой единую замкнутую систему, а это означает, что к ней применим закон неубывания энтропии.

Говоря языком термодинамики, бесконечное расширение кредитования по околонулевым ставкам при незначительном росте экономики ведет к «тепловой смерти». Ускоренное кредитное и эмиссионное стимулирование повлечет за собой рост энтропии, то есть гиперинфляцию. И то и другое неизбежно приведет к коллапсу мировой экономики.

Смягчение денежно-кредитной политики, которое сейчас проводят ФРС США, ЕЦБ, Народный банк Китая, Банк Японии и др., — это «покупка времени», необходимого, чтобы правительства могли подготовиться к мировому кризису. Но пока нет признаков того, что это время будет потрачено с пользой.

В создавшейся финансовой системе существует нечто более катастрофическое, чем неконтролируемый рост долгов, — делеверидж (процесс сокращения кредитного плеча) из-за дефолтов и обесценения распродаваемых залогов, который всегда становился основной причиной многолетнего циклического спада экономической активности. Делеверидж лежал в основе Великой депрессии в США (1929–1939) и двадцатилетней стагнации японской экономики в конце ХХ века.

Глобальный долг слишком велик, центробанкам развитых стран не хватит ресурсов, чтобы выкупать активы, как это было в 2008 году, а понижение ставок уже не поможет, потому что они и так близки к нулю или отрицательные. Сваливание мировой экономики в великую депрессию — лишь вопрос времени.

Тенденция создания денег из кредитных денег и бесконечное накопление финансового капитала являются главными характеристиками современного суперкапитализма. В этом его могущество и главная уязвимость. При демонтаже существующей структуры мировой экономики виртуальные триллионы будут бесполезны, как бесполезны гигабайты информации на диске или флешке, если нет компьютера и электричества.

Вариантов развития событий немного. Это или смена модели капитализма и переход к новым технологиям производства для создания новой стоимости, или распад мировой экономики на отдельные полуизолированные зоны, или мировая война, которая обнулит текущие обязательства, или мировая революция из-за страшного социального кризиса, которая перераспределит блага современной цивилизации. Первый вариант предпочтительнее, но для его реализации необходимо всерьез заниматься фундаментальными исследованиями и повышать общий уровень образования, потому что такой экономике понадобятся творцы, а не квалифицированные потребители, как сейчас.

«Рыночная экономика» — новый бренд капитализма

«Рыночная экономика» — новый бренд капитализма

«Профессиональные экономисты» (и прочие работники «идеологического фронта») стали активно подыскивать синонимы «неприличному» слову «капитализм». На смену ему стали приходить различные словосочетания; сегодня «естественный отбор» выдержали термины «рыночная система», «рыночная экономика», «рыночное хозяйство» и т. п. Вот как описывает этот процесс «научных» поисков Дж. Гэлбрейт: «Были начаты поиски неопасной альтернативы термину «капитализм». В США предприняли попытку использовать словосочетание «свободное предпринимательство» — оно не прижилось. Свобода, подразумевавшая принятие свободных решений предпринимателями, не являлась убедительной. В Европе появилось словосочетание «социал-демократия» — смесь капитализма и социализма, сдобренная состраданием. Однако в США слово «социализм» вызывало в прошлом неприятие (да и в настоящем это неприятие осталось). В последующие годы стали использовать словосочетание «новый курс», но все же его слишком отождествляли с Франклином Делано Рузвельтом и его сторонниками. В итоге в научном мире прижилось выражение «рыночная система», так как оно не имело негативной истории — впрочем, у него вообще не было истории. Вряд ли можно было отыскать термин, более лишенный всякого смысла. »[11].

Читать еще:  Оценка основного и оборотного капитала

С самого начала «реформ» в нашей стране термины «рыночная система», «рыночная экономика» оказались самыми употребительными. Ведь «вдохновить» бывших советских людей на строительство «светлого капиталистического будущего» по целому ряду причин (надеюсь, понятным читателю) было сложно или даже невозможно. К слову «капитализм» в наших условиях «неполиткорректные» граждане начнут добавлять всякие «нехорошие» определения типа «криминальный», «бандитский», «компрадорский», «колониальный» и т. п.

Идеологи российских «реформ» с самого начала наложили «табу» на употребление слова «капитализм». Для «нейролингвистического программирования» сознания (проще говоря, зомбирования) наших людей стали использоваться благозвучные термины «рынок», «рыночная экономика», «рыночная система». В современных учебниках по экономике вы можете вообще не обнаружить слова «капитализм», зато термин «рыночная экономика» встречается на каждой странице, иногда несколько раз. При этом смысл термина толком не объясняется.

Между тем термин «рыночная экономика» не менее абсурден, чем «капиталистическая экономика», и в этом трудно не согласиться с Дж. Гэлбрейтом. О том, что сегодня мы имеем не экономику, а антиэкономику, мы уже сказали выше. Но никаких признаков «рынка» мы также не наблюдаем ни в «самой рыночной» стране мира — США, ни у себя дома. Важнейшим признаком рынка, как нам объясняют учебники по «экономике», является конкуренция, которая обеспечивает «автоматическое» («стихийное») формирование цен. Последние являются «равновесными», «справедливыми» и т.п. При рыночных отношениях продавцы и покупатели имеют свободу (и возможность) выбора контрагентов, право прямого общения между собой и т.п. и т.д. Не хочу утомлять читателя пересказом учебников по «экономике», а задам вопрос: «Где вы видели такой рынок?».

Отвечу: такого рынка давно уже нет нигде в мире. Может быть, он был во времена Адама Смита, а может быть, даже до него. Рынок (так же, как и экономика) давно «умер». Главная причина его «смерти» в том, что в «экономике» наступило господство монополий (трестов, концернов, синдикатов, картелей), которые стали диктовать свои условия другим участникам «рынка». О монополиях и «смерти» рынка можно прочесть в уже упоминавшейся книге Дж. Гэлбрейта. Поэтому слово «рынок» для описания современного общества также следует использовать только в кавычках. Добавим, что «смерть» «рынка» наступила также потому, что сегодня участники «рынка» давно уже утратили возможность свободного общения между собой. Между ними образовались мощные «кордоны» разных посредников, в том числе «финансовых посредников» в лице банкиров. Сегодня они не только «посредники», но также монополисты, причем самые главные. Почему? Потому что «производят» самый дефицитный в «рыночной экономике» «товар» — деньги.

Вообще, на роль термина, который может более или менее точно отразить сущность современного западного общества, претендует целый ряд слов и словосочетаний. Вполне вероятно, что они лишь дополняют друг друга, раскрывая ту или иную сторону общественного устройства.

Вот, например, американский общественный деятель Линдон Ларуш (достаточно известная в США фигура — несколько раз баллотировался на пост президента страны) полагает, что наиболее точно современное общество (западное, но особенно американское) можно охарактеризовать словом «фашизм». На первый взгляд, это кажется слишком неожиданным, резким и, может быть, несправедливым. Но вот как называл фашизм Бенито Муссолини в 1920-е годы (этот термин появился не в Германии, а в Италии): «Фашизм следовало бы более правильно называть корпоратизмом, поскольку это слияние государства и корпоративной власти». В 20—30-е годы прошлого столетия термины «фашизм» и «корпоратизм» часто использовались в качестве взаимозаменяемых понятий в ходе общественных дискуссий.

В послевоенной марксистской экономической литературе стал широко использоваться термин «государственно-монополистический капитализм» (ГМК). Это еще один термин, который отражает тот же самый тип общества, называемый «фашизмом» или «корпоратизмом». Современное западное (особенно американское) общество можно охарактеризовать любым из вышеназванных терминов. Основные признаки этого общества:

— сращивание государства и крупнейших корпораций (монополий);

— перераспределение общественного богатства в пользу очень узкой группы людей (мировых ростовщиков);

— осуществление насилия верхушки над подавляющей частью населения, причем насилие исходит как от государства, так и от корпораций (юридические законы перестают действовать, репрессивный аппарат получает гипертрофированное развитие, всеобщая слежка за населением становится нормой, усиливаются духовное насилие и прямое «зомбирование» людей и т. п.).

Таким образом, американское общество — фашистское, но верхушка США не хочет в этом признаваться. Например, в 2003 году президент США Джордж Буш-младший в одной из своих речей назвал три основных «зла XX века»: гитлеризм, коммунизм, милитаризм. Он использовал слово «гитлеризм» и избежал слова «фашизм», поскольку иначе ему пришлось бы признать, что США — крупнейшая в истории человечества «империя зла».

Тему «филологии» мы подняли в связи с тем, что современный человек живет в «королевстве кривых зеркал». Понять, как устроены современная «экономика» и «рынок», что такое «деньги» и «банки», каковы причины экономических, финансовых и банковских кризисов, сегодня крайне сложно. Для этого надо оторваться от «букварей» и «катехизисов», которые писали «профессиональные экономисты» под диктовку экспертов из Международного валютного фонда по заказу тех, кто правит в этом «королевстве». А правят в этом королевстве ростовщики. Те самые ростовщики, о которых писал еще Аристотель (раскрывая сущность хрематистики) и прихода которых к власти он так боялся.

Читать еще:  Отчисления на потребление капитала это ответ

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Капиталистическая экономика

Для капиталистических стран характерна рыночная экономика.

Рыночная экономика подразумевает невмешательство государства в экономику, свободную торговлю и предпринимательство.

Главной платформой между производителем и потребителем является свободный рынок. Главным двигателем капиталистической рыночной экономики является свободная конкуренция. По мнению сторонников этой экономики, свободная конкуренция позволяет улучшить качество продукции, учесть потребности и желания потребителей. Экономические процессы же по идее должна контролировать «невидимая рука рынка», которая урегулирует отношения между рабочими и работодателями, потребителями и производителями. Но на самом деле распределение благ людей «невидимой рукой рынка» осталось лишь жалкой выдумкой….

Капиталистическая рыночная экономика не в состоянии уничтожить ряд негативных процессов. Неравенство, безработица, нарушение свободной конкуренции, люмпенизация общества – вот результаты существования такой экономики.

Разве будет производитель заинтересован в том, чтобы продукция (речь не идёт о продуктах питания и т.п.) была качественной, а потому долго существовала? Нет, ведь тогда прибыль уменьшится. Производителю выгоднее создать продукцию не очень высокого качества, чтобы постоянно был спрос на подобную продукцию.

С другой стороны, свободная конкуренция всё же имеет определённые плюсы: личная заинтересованность рабочих. Производитель заинтересован в том, чтобы был постоянный спрос на продукцию, а потому он вводит определённые инновации, стандарты. Но это касается не всех видов продукции, что описано ранее.

Научно-технический прогресс ввёл в развитые экономические страны новые технологии. Появился спрос на высококвалифицированных специалистов. Но, учитывая это, можно утверждать, что свободная конкуренция нарушается и в обществе существует негативный процесс безработицы.

Свободная конкуренция уничтожается, т.к. не каждый мелкий предприниматель способен оснастить свои предприятия новыми технологиями, которые внедрены на более крупных предприятиях. Кроме того, развитие капитализма сформировало ряд монополистических объединений, которые тоже нарушают свободную конкуренцию. Разве способно неоснащённое мелкое предприятие сразится с крупными предприятиями, на которых установлены новые технологии, или монопольными организациями? Разумеется, что нет.

Безработица, неравенство и люмпенизация общества возникли в результате неравномерного распределения благ общества, конкуренции рабочих мест и предприятий.

Таким образом, капиталистическая экономика имеет в качестве плюса личную заинтересованность производителей. В результате этого существует свобода инициатив, которые позволят улучшить производство так, чтобы реализовать потребности и производителя, и потребителя. Но капиталистическая экономика оказалась недееспособной в плане предотвращения люмпенизации общества. Неравенство между людьми, эксплуатация человека человеком, безработица и нарушение свободной конкуренции – эти недостатки стали ударом для многих людей. Эти недостатки обусловлены тем, что буржуазия (олигархия) установила свой контроль.

Многие буржуазные специалисты утверждают о том, что инфляция является нормальным процессом для любой экономики. Это фактически запустило процесс легализации увеличения цен на продукцию. Буржуазия (олигархия) с помощью таких «специалистов» внушила обществу то, что повышение цен – нормальное явление. Именно потому класс эксплуататоров не стесняется повышать цены на продукцию.

Рыночная экономика стала методом экономической эксплуатации трудящихся, которым активно внушают, что альтернативы нет. Множество негативных явлений признаются нормальными. Капиталисты полагают, что конкуренция на одно рабочее место, неравенство в обществе являются нормой. По мнению этих людей, каждый человек получает то, что заслужил. Это стало девизом всех сторонников рыночной экономики. Но разве заслужили олигархи то, что у них есть, если они не принимают участия в производстве?

Россия возвращается к плановой экономике

Еще до санкций некоторые депутаты вносили предложения вернуться к плановой экономике и отчитываться каждые пять лет о проделанной работе. Сегодня многие страны развиваются в условиях плановой экономики, самый яркий пример — Франция, где, по мнению многих, есть признаки именно такой экономической модели. А нужна ли в России плановая экономика?

Бывает ли при капитализме плановая экономика

Заглянем для начала в учебник экономики для 10-11 классов обычной российской школы. Вот только некоторые цитаты оттуда: «Элементы демократической плановой экономики успешно применяются многими развитыми странами рыночной экономики, а также некоторыми развивающимися странами… Например, в Индии с 1951 года по настоящее время разрабатываются пятилетние планы социально-экономического развития страны, которые способствуют координации экономической деятельности».

То есть то, что плановая экономика как таковая в мире есть, в России признается, хотя бы на уровне подрастающего поколения. Но признают ли это люди, которые постарше, да еще и где-нибудь на самом верху, допустим, в правительстве?

Оказываются, признают. Если вспомнить лихие 90-е и количество не только публикаций в прессе, но и «антисоветских» решений на самом высоком государственном уровне, то можно даже утверждать: наши нынешние правительственные экономисты еще какие плановики по сравнению с теми… Правда, судя по публикациям последних лет и даже месяцев, у них уже произошла некая трансформация: они сейчас не отрицают возможностей плановой экономики как таковой, но в то же время ориентируются на экономику рыночную.

Впрочем, кто сказал, что план полностью отвергает рынок? Они вполне могут совмещаться, дополнять и помогать друг другу. Может ли быть плановая экономика при капитализме? Опубликовано немало материалов о том, что сейчас рынок и план чаще всего умудряются дружить. Больше всего примеров такой дружбы разных способов хозяйствования оказалось во Франции, много есть в Германии, а вот примеров из США мало.

Зато про Китай — целое море публикаций. Всего лишь одна цитата: «Де-факто капиталистическая Поднебесная до сих пор живет в социализме де-юре, и не горюет, причем плановый, чисто социалистический метод хозяйствования не мешает ей претендовать на рыночное лидерство в капиталистической мировой экономике». А что у нас?

Читать еще:  Составляющие структуры капитала

Плановая экономика помогает оптимизировать все процессы

«Все новое — это хорошо забытое старое, — заявила в интервью Правде.Ру известный российский экономист, член редколлегии журнала «Наука и экономика» Светлана Криворучко. — Естественно, что плановая экономика — это достаточно хороший инструмент, помогающий оптимизировать все процессы и увязать работу отраслей между собой. Другой вопрос, что в Советском Союзе плановая экономика приняла такие уродливые формы, которые сделали у нас этот термин нарицательным в негативном варианте.

А между тем, планирование действительно широко используется в разных странах, и введение элементов планирования в российскую экономику, но только в разумных пределах, вполне целесообразно».

Своя точка зрения у эксперта и на то, каким образом плановая экономика может помочь России преодолеть экономические трудности: «Если бы она способствовала повышению эффективности за счет более четкой организации работы отраслей, за счет их развития, то, безусловно, это внесло бы свой вклад в экономический рост. Чтоб не было диспропорций в развитии, когда, с одной стороны, есть какие-то излишки, с другой стороны, есть недопроизводства, перепроизводства в тех или иных отраслях экономики.

Планирование должно быть таким, чтобы программы были не по принципу «залить проблему», а чтобы планово ставились какие-то задачи, под них планировались соответствующие ресурсы. И тогда это поспособствовало бы нашему экономическому росту».

Кому нужна мутная вода

«По-моему, сейчас все поняли, что без плана ничего невозможно сделать, — рассказал в беседе с корреспондентом Правды.Ру профессор кафедры международных финансов МГИМО, экономист Валентин Катасонов. — План — это цель, это средство, а если нет ни цели, ни средства, тогда начинается хаос. Это уже проверено. Конечно, есть экономики, которые обслуживают хозяев денег, а хозяевам денег нужна мутная вода. Поэтому им как раз план не нужен. А план нужен такой модели общества, в которой главными и единственными бенефициарами являются люди».

Экономист отметил, что Франция действительно где-то после Второй мировой войны использовала советский опыт плановой экономики, там были так называемые планы Моне, но они сильно отличались от советских. Советские планы, по его мнению, были директивными, каждый план оформлялся как закон, который исполнялся. А там были индикативные планы. То есть некие пожелания, рекомендации.

И модель индикативного планирования не была достаточно эффективной. Японцы очень внимательно изучали наш опыт и тоже использовали планирование. И когда Советский Союз разваливался, он говорили: что вы делаете, вы разрушаете систему, которая показала свою эффективность.

И ответ на вопрос, почему плановую экономику связывают именно с периодом застоя в СССР, у эксперта весьма своеобразен, если не сказать, оригинален. «Период застоя — это уже 70-80-е годы, это другая эпоха, которую можно назвать социалистической экономикой. План был, но планирование было уже и не директивное, и не индикативное. Происходили частые корректировки этих планов, манипуляции с показателями. Но все это делалось для того, чтобы чиновники не несли никакой ответственности, а с другой стороны, это делалось, чтобы такие корректировки позволяли получать незаслуженные доходы», — подчеркнул Валентин Катасонов.

Тем не менее, помогла бы плановая экономика России преодолеть экономические трудности, пусть даже не сразу и не быстро?

«Существовал план определенной социально-экономической модели, просто не надо воспринимать план как некую палочку-выручалочку, — говорит Валентин Катасонов. — Чтобы он был эффективным инструментом экономики, для этого необходимо, чтобы было централизованное управление экономикой, чтобы был мощный государственный сектор, чтобы была государственная денежно-кредитная система, а не такая, как у нас сегодня. Для этого необходима государственная валютная монополия, то есть это целостная система. Но планирование является важнейшим условием для того, чтобы мы вышли из нынешнего кризисного состояния».

При этом экономист отметил, что нынешняя антикризисная программа — это просто некий пиар: «Бюджетные деньги в огромном количестве фактически перекачиваются в банковский сектор. А реальный сектор экономики ничего не получает. А поскольку банковский сектор на протяжении многих лет отработал технологию вывода денег в офшоры, то понятно, что это просто огромная панама под названием антикризисная программа.

По моему мнению, эти деньги просто уйдут из страны. Тут вообще никаким планированием не пахнет. Для того чтобы воровать, чтобы выводить из страны гигантские суммы денег, нужна мутная вода. Они эту мутную воду называют рыночной экономикой».

Панацеи нет, но рецепт найдется

Ответы на вопросы, вынесенные в анонс, я нашел на официальном сайте Московского экономического форума. Традиционно именно на этом форуме проводится анализ противоречий доминирующего сегодня курса развития России, оценивается потенциал альтернативного развития и возможности для его реализации.

Цитата: «Российское правительство переходит на планирование экономического и социального развития на более длительный период — план мероприятий по достижению страной целевых показателей будет разрабатываться на пять лет. Составленный план будет рассматриваться на заседании правительства и утверждаться специальным постановлением».

То есть оказывается, к плановой экономике, пусть даже в какой-то ее ранее непривычной форме, мы уже и переходим! Причем без особого шума в прессе, без стенаний либеральных экономистов, без оглядки на западных экономических светил…

Вспомним также, что в минувшем году президент уже подписал закон «О стратегическом планировании», в который как раз укладывается концепция «будущих пятилеток» правительства. Прошлогодняя цитата из «Известий»: «В последнее время необходимость такой системы значительно повысилась в силу того, что решения в оборонной, социальной, технологической и экономической сферах приобретают долгосрочный стратегический характер».

Короче, изолированное импортозамещение вовсю уже рвет ураганом экономику России, ломает наши представления об экономике последних десятилетий, и как тут без стратегических планов, скажите?

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector