Luck-lady.ru

Настольная книга финансиста
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Возникновение рыночной капиталистической экономики

Капиталистическая экономика

Для капиталистических стран характерна рыночная экономика.

Рыночная экономика подразумевает невмешательство государства в экономику, свободную торговлю и предпринимательство.

Главной платформой между производителем и потребителем является свободный рынок. Главным двигателем капиталистической рыночной экономики является свободная конкуренция. По мнению сторонников этой экономики, свободная конкуренция позволяет улучшить качество продукции, учесть потребности и желания потребителей. Экономические процессы же по идее должна контролировать «невидимая рука рынка», которая урегулирует отношения между рабочими и работодателями, потребителями и производителями. Но на самом деле распределение благ людей «невидимой рукой рынка» осталось лишь жалкой выдумкой….

Капиталистическая рыночная экономика не в состоянии уничтожить ряд негативных процессов. Неравенство, безработица, нарушение свободной конкуренции, люмпенизация общества – вот результаты существования такой экономики.

Разве будет производитель заинтересован в том, чтобы продукция (речь не идёт о продуктах питания и т.п.) была качественной, а потому долго существовала? Нет, ведь тогда прибыль уменьшится. Производителю выгоднее создать продукцию не очень высокого качества, чтобы постоянно был спрос на подобную продукцию.

С другой стороны, свободная конкуренция всё же имеет определённые плюсы: личная заинтересованность рабочих. Производитель заинтересован в том, чтобы был постоянный спрос на продукцию, а потому он вводит определённые инновации, стандарты. Но это касается не всех видов продукции, что описано ранее.

Научно-технический прогресс ввёл в развитые экономические страны новые технологии. Появился спрос на высококвалифицированных специалистов. Но, учитывая это, можно утверждать, что свободная конкуренция нарушается и в обществе существует негативный процесс безработицы.

Свободная конкуренция уничтожается, т.к. не каждый мелкий предприниматель способен оснастить свои предприятия новыми технологиями, которые внедрены на более крупных предприятиях. Кроме того, развитие капитализма сформировало ряд монополистических объединений, которые тоже нарушают свободную конкуренцию. Разве способно неоснащённое мелкое предприятие сразится с крупными предприятиями, на которых установлены новые технологии, или монопольными организациями? Разумеется, что нет.

Безработица, неравенство и люмпенизация общества возникли в результате неравномерного распределения благ общества, конкуренции рабочих мест и предприятий.

Таким образом, капиталистическая экономика имеет в качестве плюса личную заинтересованность производителей. В результате этого существует свобода инициатив, которые позволят улучшить производство так, чтобы реализовать потребности и производителя, и потребителя. Но капиталистическая экономика оказалась недееспособной в плане предотвращения люмпенизации общества. Неравенство между людьми, эксплуатация человека человеком, безработица и нарушение свободной конкуренции – эти недостатки стали ударом для многих людей. Эти недостатки обусловлены тем, что буржуазия (олигархия) установила свой контроль.

Многие буржуазные специалисты утверждают о том, что инфляция является нормальным процессом для любой экономики. Это фактически запустило процесс легализации увеличения цен на продукцию. Буржуазия (олигархия) с помощью таких «специалистов» внушила обществу то, что повышение цен – нормальное явление. Именно потому класс эксплуататоров не стесняется повышать цены на продукцию.

Рыночная экономика стала методом экономической эксплуатации трудящихся, которым активно внушают, что альтернативы нет. Множество негативных явлений признаются нормальными. Капиталисты полагают, что конкуренция на одно рабочее место, неравенство в обществе являются нормой. По мнению этих людей, каждый человек получает то, что заслужил. Это стало девизом всех сторонников рыночной экономики. Но разве заслужили олигархи то, что у них есть, если они не принимают участия в производстве?

Капитализм или рыночная экономика?

В первую очередь, авторы либерально-демократической ориентации подобных слов избегают, почти стыдятся и повсеместно заменяют термином «рыночная экономика». Припоминаю, как в ходе одной из недавних телевизионных дискуссий упрекнули участника, использовавшего слово «капитализм» вместо «рыночная экономика», в том, что он мыслит не вполне современными категориями.

В наиболее, пожалуй, популярном у нас учебнике «Экономическая теория» под редакцией профессора А.И. Булатова термин «капитализм» всё же используется, но крайне редко. Это, кстати, типично и для западных публикаций, хотя и в меньшей степени, чем российских.

Подобный феномен, прежде всего, объясняется теми негативными ассоциациями, которые вызывают эти слова у большинства населения. С ними тесно увязаны такие понятия, как эксплуатация, сильное имущественное расслоение между бедными и богатыми, социальные столкновения, революции и другие, не самые привлекательные «родимые пятна» существующей системы отношений.

Однако такая подмена понятий неправомерна.

Капитализм – это действительно рыночная экономика, но не всякая рыночная экономика – капитализм.

Рынок появился не одну тысячу лет тому назад в результате общественного разделения труда, что породило обмен между собственниками различных продуктов и создание, в том числе и международной торговли. Так, в Библии, например, есть упоминание о том, что царь Иудейский Соломон заключил договор с царём Тирским Хирамом о поставке ему стволов ливанских кедров и кипарисов для строительства храма в обмен на пшеницу и оливковое масло. Экономика Афин и многих древнегреческих полисов была преимущественно рыночной, как и экономика средневековой Венеции, Генуи, а также ганзейских городов, включая Новгород. Однако означает ли это, что мы должны при их характеристике использовать единый термин – «рыночная экономика»?

Очевидно, что существуют различные рыночные экономики: рабовладельческая, феодальная и капиталистическая. Всё зависит от того, в каких условиях производится продукция для обмена. Капитализм отличается от всех прочих рыночных систем тем, что он превращает в товар главный элемент производства – рабочую силу. В отличие от прочих социально-экономических систем современное общество состоит из двух главных составных частей – собственников средств производства и наёмных работников, продающих собственникам свою рабочую силу. Поэтому использование термина «капитализм» в этом случае вполне обосновано.

Читать еще:  Постоянный и переменный оборотный капитал

Может ли существовать «социалистическая рыночная экономика»? Раньше это прозвучало бы как оксюморон, то есть что-то вроде горячего льда.

Но, тем не менее, последний съезд китайской компартии охарактеризовал нынешнюю систему в стране как социалистическую рыночную экономику («социализм с китайской спецификой»). Её главное содержание: предприятия всех форм собственности функционируют по рыночным правилам при особой роли государства, руководимого компартией.

Однако цель этих заметок – вовсе не определение сути китайской системы. Наша цель – возвращение термина «капитализм» в научный и политический оборот. Ясность в использовании базисных категорий важна для понимания сути отношений.

Бельчук Александр Иванович – доктор экономических наук, профессор Всероссийской академии внешней торговли.

Почему капитализм назвали «рыночной экономикой»

«Капитализм — это удивительная вера в то, что худшие поступки худших людей, тем или иным образом, служат общему благу». Джон М. Кейнс, английский экономист.

Едва ли найдётся хотя бы одна внушительная интеллектуальная фигура — будь то романтик или реалист, просветитель или расист, верующий или атеист, . — кто бы встал на защиту трезвых, негероических, рассудочных интересов буржуазного мира. Даниэль Белл, американский социолог.

Мы сегодня живем в обществе, которое с точки зрения его социально-экономического устройства можно однозначно назвать капитализмом. Это такая модель общества, в котором высшей целью человеческой жизни считается обогащение (накопление, приращение капитала). Причем цель может достигаться любыми способами, даже такими, которые нарушают и попирают элементарные нормы морали и нравственности. Это общество, в котором насаждаются дух потребительства, эгоизм, индивидуализм, жестокость. Общество, в котором действует принцип Homo homini lupus est («Человек человеку волк»).

На Западе капитализм пришел на смену тому обществу, которое в учебниках обычно называют феодализмом. На самом деле отличительной чертой того традиционного общества было доминирование христианских норм жизни, которые сдерживали развитие в человеке животных инстинктов, не давали ему превращаться в волка.

Если отсчитывать от первых буржуазных революций (в Голландии во второй половине 16-го века и в Англии во второй половине 17-го века), то капитализму насчитывается уже около четырех столетий. За эти века он в полной мере проявил свою человеконенавистническую, можно сказать, сатанинскую природу. Даже самые ярые сторонники капитализма (те, кто были особо одержимы страстью обогащения) старались не акцентировать внимания на его отрицательных сторонах.

Чтобы как-то «облагородить» и оправдать капитализм, главные бенефициары буржуазных революций (тогдашние капиталистические олигархи) стали поощрять развитие нужной им «науки». Началось бурное развитие философии, политической экономии, социологии, которые стали выполнять «социальные заказы» буржуазных «хозяев жизни». В частности, среди политэкономов того времени это англичане Уильям Петти, Адам Смит, Давид Рикардо.

С одной стороны, работы этих «ученых» должны были способствовать разрушению традиционных ценностей христианства, которые мешали развитию капиталистических отношений. Делалось все возможное для того, чтобы духовную власть церкви заместить авторитетом так называемой науки, которая на самом деле была слегка закамуфлированной сектой.

С другой стороны, так называемая наука должна была оправдывать и обосновывать капитализм, высвечивать его достоинства. Но даже самые ярые апологеты капитализма того времени были вынуждены признавать те или иные «несовершенства», «недостатки», «издержки» капитализма. Мол, капитализм как способ организации общества не идеален, но другие формы общества еще менее идеальны. Или вообще ужасны. Так, в Новое время стала создаваться легенда о «мрачном средневековье», которая для современного неискушенного человека, к сожалению, уже стала аксиомой.

К 19-му веку ужасы, античеловеческая природа капитализма проявились настолько явно, что его беспринципная апологетика стала затруднительной. Более того, появился жанр публицистической и даже «научной» критики капитализма. Его адепты как минимум предлагали внесение серьезных корректив в существующий капитализм, а как максимум, его смену на другой строй. Наиболее популярными альтернативами стали социализм и коммунизм.

В Англии таким критиком стал Роберт Оуэн (яркий представитель утопического социализма; как ни парадоксально, он был крупным капиталистом и одним из самых богатых людей в стране). В континентальной Европе наиболее яркими обличителями капитализма стали Пьер-Жозеф Прудон (французский политик, публицист, экономист, основоположник анархизма) и Фердинанд Лассаль (немецкий политик, экономист, идеолог государственного социализма) и т.д.

Но самый тяжелый удар по капитализму нанес Карл Маркс серией своих работ, среди которых главной стал труд под названием «Капитал» (первый том вышел в 1867 году). Эстафету уничтожающей критики капитализма Маркса подхватили его последователи, которые стали называть себя «марксистами». Самым выдающимся из них стал В.И. Ленин (Ульянов). Наибольший вклад в критику капитализма он сделал своей работой «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916 г.).

Столь обширное предисловие я сделал для того, чтобы показать парадоксальную ситуацию, которая сложилась в ХХ веке. С одной стороны, капитализм продолжал развиваться (хотя и переживая периодические кризисы и иные катаклизмы) и распространяться на всю планету. С другой стороны, он себя настолько дискредитировал, что идейно защищать его было сложно и даже невозможно.

Об этом интересно и убедительно пишет известный американский экономист Джон Кеннет Гэлбрейт (1908 — 2006) в своей последней книге «Экономика невинного обмана» (2004 год; в том же году она вышла в России на русском языке). Этот экономист пишет, что окончательная дискредитация капитализма произошла после того, когда в октябре 1929 года случился обвал на фондовой бирже Нью-Йорка, после чего начался экономический кризис, который затем перерос в затяжную депрессию.

Читать еще:  Показатели оценки стоимости капитала

Для Америки 30-е годы прошлого века были самым настоящим кошмаром. Кошмар был особенно тяжелым (в политическом и моральном плане) для власть предержащих в Америке потому, что в это время в Советском Союзе происходило самое настоящее «экономическое чудо» (индустриализация). На слово «капитализм» было наложено негласное табу. Неписаные правила американской политкорректности запрещали журналистам, университетским профессорам и политикам использовать слово «капитализм». Пытались найти альтернативы в виде слов «конкурентная экономика», «рыночная экономика», «рыночная система» и т.п.

Кстати, и в наших сегодняшних учебниках по экономике вы не найдете слова «капитализм». Вместо него используется словосочетание «рыночная экономика», «рыночная система». Как справедливо отмечает Джон Гэлбрейт, «словосочетание «рыночная система» смысла не имеет, оно ложно, невыразительно и шатко». Кстати, я тоже об этой абракадабре писал. Почему абракадабра? Потому что рынка в том определении, которое дается в учебниках по экономике, в природе не существует. (См. «Валентин Катасонов о «птичьем языке» и «экономической науке», «Словарь экономической лексики: «рынок»).

Известный американский социолог Даниэль Белл очень точно подметил ахиллесову пяту капитализма — его идейную, духовно-нравственную непривлекательность: «Едва ли найдётся хотя бы одна внушительная интеллектуальная фигура — будь то романтик или реалист, просветитель или расист, верующий или атеист, . — кто бы встал на защиту трезвых, негероических, рассудочных интересов буржуазного мира».

Многие государственные и политические деятели были вынуждены скрепя сердце признавать несовершенство капитализма. Так, английский премьер-министр Уинстон Черчилль был вынужден констатировать, что капитализм — зло, но он (Черчилль) его выбирает, поскольку капитализм меньшее из двух зол: «Врожденный порок капитализма — неравное распределение благ; врожденное достоинство социализма — равное распределение нищеты».

Так вот, с начала 30-х годов прошлого века западные экономисты заняты были уже не столько накладыванием «румян» на капитализм, сколько поисками способов «вылечить» его. Почти все рецепты «лечения» предполагают усиление роли государства в экономике.

Пришедший в 1933 году в Белый дом американский президент Франклин Рузвельт взял на вооружение экономическую политику, получившую название «кейнсианство». Она основывается на идеях английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса. Это всемирно известный экономист, который, кстати, весьма критично отзывался о капитализме, развенчивая имевшиеся в экономической литературе мифы. Он, в частности, сказал, что капитализм «это удивительная вера в то, что худшие поступки худших людей, тем или иным образом, служат общему благу».

За Америкой потянулись и другие страны, усиливая вмешательство государства в экономику на основе рецептов Кейнса. В послевоенное время на Западе кейнсианство продолжало использоваться еще более последовательно. Вплоть до 70-х годов, когда на смену ему пришла идеология экономического либерализма. «Финансы по Катасонову». Глобальный экономический кризис

Экономический либерализм предполагает отказ государства от непосредственного участия в хозяйственной жизни, приватизацию государственных предприятий, сворачивание государственного регулирования экономики и социальных программ, ликвидацию или смягчение антимонопольного законодательства, демонтаж любых барьеров для трансграничного движения валюты, капитала, товаров, рабочей силы и т.д.

Идеологическим обоснованием экономического либерализма стали работы таких «экономических гениев», как Фридрих фон Хайек и Милтон Фридман. Фактически за вывеской «экономического либерализма» скрывалась апология все того же капитализма, свободы делать деньги. Ф. Хайек, в частности, заявлял: «Погоня за прибылью — единственный способ, при помощи которого люди могут удовлетворять потребности тех, кого они вовсе не знают».

Для придания авторитета их «научным» рассуждениям о вреде государства в экономике им были присуждены премии Банка Швеции им. Альфреда Нобеля (в 1974 и 1976 гг. соответственно). Эти награды по ошибке (или умышленно) стали называть «Нобелевскими премиями». С тех пор государственные деятели разных стран, принимая решения о сворачивании государственного участия в экономике, считали необходимым ссылаться на мнение указанных «Нобелевских лауреатов».

Но есть еще один адепт «экономической свободы» ХХ века, роль которого в изменении идеологии западного общества даже больше, чем двух указанных «нобелевских гениев» вместе взятых. Более того, этот адепт намного смелее Хайека, Фридмана и других «нобелевских гениев». Как я уже отметил, в СМИ, университетах, академической науке считается моветоном употребление слова «капитализм». Его можно подразумевать, но озвучивать нельзя. У «нобелевских гениев» мы почти не найдем этого слова, а вот самый главный адепт «экономической свободы» этого не боится. И даже любит слово «капитализм». Не буду далее интриговать читателя. Речь идет об Айн Рэнд. Но об этом в следующей статье.

«Рыночная экономика» — новый бренд капитализма

«Рыночная экономика» — новый бренд капитализма

«Профессиональные экономисты» (и прочие работники «идеологического фронта») стали активно подыскивать синонимы «неприличному» слову «капитализм». На смену ему стали приходить различные словосочетания; сегодня «естественный отбор» выдержали термины «рыночная система», «рыночная экономика», «рыночное хозяйство» и т. п. Вот как описывает этот процесс «научных» поисков Дж. Гэлбрейт: «Были начаты поиски неопасной альтернативы термину «капитализм». В США предприняли попытку использовать словосочетание «свободное предпринимательство» — оно не прижилось. Свобода, подразумевавшая принятие свободных решений предпринимателями, не являлась убедительной. В Европе появилось словосочетание «социал-демократия» — смесь капитализма и социализма, сдобренная состраданием. Однако в США слово «социализм» вызывало в прошлом неприятие (да и в настоящем это неприятие осталось). В последующие годы стали использовать словосочетание «новый курс», но все же его слишком отождествляли с Франклином Делано Рузвельтом и его сторонниками. В итоге в научном мире прижилось выражение «рыночная система», так как оно не имело негативной истории — впрочем, у него вообще не было истории. Вряд ли можно было отыскать термин, более лишенный всякого смысла. »[11].

Читать еще:  Отчет об изменениях в капитале показывает

С самого начала «реформ» в нашей стране термины «рыночная система», «рыночная экономика» оказались самыми употребительными. Ведь «вдохновить» бывших советских людей на строительство «светлого капиталистического будущего» по целому ряду причин (надеюсь, понятным читателю) было сложно или даже невозможно. К слову «капитализм» в наших условиях «неполиткорректные» граждане начнут добавлять всякие «нехорошие» определения типа «криминальный», «бандитский», «компрадорский», «колониальный» и т. п.

Идеологи российских «реформ» с самого начала наложили «табу» на употребление слова «капитализм». Для «нейролингвистического программирования» сознания (проще говоря, зомбирования) наших людей стали использоваться благозвучные термины «рынок», «рыночная экономика», «рыночная система». В современных учебниках по экономике вы можете вообще не обнаружить слова «капитализм», зато термин «рыночная экономика» встречается на каждой странице, иногда несколько раз. При этом смысл термина толком не объясняется.

Между тем термин «рыночная экономика» не менее абсурден, чем «капиталистическая экономика», и в этом трудно не согласиться с Дж. Гэлбрейтом. О том, что сегодня мы имеем не экономику, а антиэкономику, мы уже сказали выше. Но никаких признаков «рынка» мы также не наблюдаем ни в «самой рыночной» стране мира — США, ни у себя дома. Важнейшим признаком рынка, как нам объясняют учебники по «экономике», является конкуренция, которая обеспечивает «автоматическое» («стихийное») формирование цен. Последние являются «равновесными», «справедливыми» и т.п. При рыночных отношениях продавцы и покупатели имеют свободу (и возможность) выбора контрагентов, право прямого общения между собой и т.п. и т.д. Не хочу утомлять читателя пересказом учебников по «экономике», а задам вопрос: «Где вы видели такой рынок?».

Отвечу: такого рынка давно уже нет нигде в мире. Может быть, он был во времена Адама Смита, а может быть, даже до него. Рынок (так же, как и экономика) давно «умер». Главная причина его «смерти» в том, что в «экономике» наступило господство монополий (трестов, концернов, синдикатов, картелей), которые стали диктовать свои условия другим участникам «рынка». О монополиях и «смерти» рынка можно прочесть в уже упоминавшейся книге Дж. Гэлбрейта. Поэтому слово «рынок» для описания современного общества также следует использовать только в кавычках. Добавим, что «смерть» «рынка» наступила также потому, что сегодня участники «рынка» давно уже утратили возможность свободного общения между собой. Между ними образовались мощные «кордоны» разных посредников, в том числе «финансовых посредников» в лице банкиров. Сегодня они не только «посредники», но также монополисты, причем самые главные. Почему? Потому что «производят» самый дефицитный в «рыночной экономике» «товар» — деньги.

Вообще, на роль термина, который может более или менее точно отразить сущность современного западного общества, претендует целый ряд слов и словосочетаний. Вполне вероятно, что они лишь дополняют друг друга, раскрывая ту или иную сторону общественного устройства.

Вот, например, американский общественный деятель Линдон Ларуш (достаточно известная в США фигура — несколько раз баллотировался на пост президента страны) полагает, что наиболее точно современное общество (западное, но особенно американское) можно охарактеризовать словом «фашизм». На первый взгляд, это кажется слишком неожиданным, резким и, может быть, несправедливым. Но вот как называл фашизм Бенито Муссолини в 1920-е годы (этот термин появился не в Германии, а в Италии): «Фашизм следовало бы более правильно называть корпоратизмом, поскольку это слияние государства и корпоративной власти». В 20—30-е годы прошлого столетия термины «фашизм» и «корпоратизм» часто использовались в качестве взаимозаменяемых понятий в ходе общественных дискуссий.

В послевоенной марксистской экономической литературе стал широко использоваться термин «государственно-монополистический капитализм» (ГМК). Это еще один термин, который отражает тот же самый тип общества, называемый «фашизмом» или «корпоратизмом». Современное западное (особенно американское) общество можно охарактеризовать любым из вышеназванных терминов. Основные признаки этого общества:

— сращивание государства и крупнейших корпораций (монополий);

— перераспределение общественного богатства в пользу очень узкой группы людей (мировых ростовщиков);

— осуществление насилия верхушки над подавляющей частью населения, причем насилие исходит как от государства, так и от корпораций (юридические законы перестают действовать, репрессивный аппарат получает гипертрофированное развитие, всеобщая слежка за населением становится нормой, усиливаются духовное насилие и прямое «зомбирование» людей и т. п.).

Таким образом, американское общество — фашистское, но верхушка США не хочет в этом признаваться. Например, в 2003 году президент США Джордж Буш-младший в одной из своих речей назвал три основных «зла XX века»: гитлеризм, коммунизм, милитаризм. Он использовал слово «гитлеризм» и избежал слова «фашизм», поскольку иначе ему пришлось бы признать, что США — крупнейшая в истории человечества «империя зла».

Тему «филологии» мы подняли в связи с тем, что современный человек живет в «королевстве кривых зеркал». Понять, как устроены современная «экономика» и «рынок», что такое «деньги» и «банки», каковы причины экономических, финансовых и банковских кризисов, сегодня крайне сложно. Для этого надо оторваться от «букварей» и «катехизисов», которые писали «профессиональные экономисты» под диктовку экспертов из Международного валютного фонда по заказу тех, кто правит в этом «королевстве». А правят в этом королевстве ростовщики. Те самые ростовщики, о которых писал еще Аристотель (раскрывая сущность хрематистики) и прихода которых к власти он так боялся.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector